Гитлеру удалось обмануть-победить своих генералов , свой народ и полевропы, однако, Советский Союз отправил их всех куда следовало. Сдаётся мне, что Веймарская республика, (смертельная обида за Версальский мир) появились из-за векокого противостояния Франции и Пруссии и поражения Германии в Первой мировой войне.
Интересные выкладки сделаны У. Ширером в его книге. (Ф.М.)..."причины возникновения нацистской
партии как реакцию финансово-промышленных кругов на крепнущее рабочее
движение. Эти круги не допускали гитлеровцев к штурвалу государственной
машины до тех пор, пока могли управлять массами с помощью методов, присущих
буржуазной демократии.
империализм утратил возможность бороться с рабочим движением испытанными
методами, он обратился к нацистской партии и способствовал ее приходу к
власти. Этого требовала и жажда реванша за проигранную войну, которой
соответствовала агрессивная внешнеполитическая программа нацистов.
О напряженности этих дней свидетельствует хотя бы такой факт. На 23
августа одновременно была намечена встреча Геринга с Чемберленом в Англии.
На один из немецких аэродромов за именитым гостем уже прибыл самолет "Локхид
А-12" английских секретных служб. Содержание условий сговора хранят в тайне
британские архивы. Утром 21 августа на переговорах в Москве началось
последнее заседание советской, британской и французской военных делегаций,
закончившееся безрезультатно. Вечером Сталин отправил Гитлеру телеграмму с
согласием на приезд Риббентропа 23 августа. Полет Геринга в Англию был
отменен.
Приводятся выдержки из секретных протоколов к советско-германским договорам
от 23 августа и 28 сентября 1939 года, фрагменты ответа Молотова Шуленбургу
от 26 ноября 1940 года о согласии СССР на вступление в тройственный пакт на
определенных условиях. Требование Сталина о выделении сфер влияния для СССР
в Европе и на Среднем Востоке, по мысли автора, привело к принятию Гитлером
окончательного решения начать войну против СССР, подготовка к которой велась
с середины 1940 года.
(Ф. М. на основании готовности вступления СССР в тройственный союз строятся предположения о, якобы, готовящемся принять участие в совместной операции против Англии или как говорили пленные немцы в начале войны о вторжении в Персию-Иран.
Для чего и были сосредоточены войска СССР вблизи границы. Вероятно проигрывалось много вариантов, словно взбесились ВСЕ.)Как нацисты прорвались к неограниченной власти. Ф.М. см. ниже.
"После столь пылких заверений Гитлера в Потсдаме, - писал впоследствии
присутствовавший на этом собрании французский посол, - разве могли эти люди,
Гинденбург и его друзья - юнкеры и бароны-монархисты, Гугенберг и его
национальная партия, офицеры рейхсвера, не предать забвению эксцессы и
бесчинства его партии, хотя они и являлись их очевидцами? И не побояться
полностью довериться ему, удовлетворить все его требования, предоставить
неограниченную власть, которой он домогался?"
Ответ был дан через два дня, 23 марта, в зале берлинского оперного
театра Кролла, где состоялось заседание парламента. На рассмотрение был
представлен акт о предоставлении чрезвычайных полномочий, официально
названный "Законом о ликвидации бедственного положения народа и
государства". Пять коротких параграфов предусматривали изъятие
законодательных функций, включая контроль за расходованием бюджета рейха,
утверждение договоров с иностранными государствами и внесение поправок в
конституцию, из юрисдикции парламента и передачу их сроком на четыре года в
ведение кабинета министров рейха. Более того, в акте оговаривалось, что
законы, принимаемые кабинетом, разрабатываются канцлером и "могут допускать
отклонения от конституции". Никакие законы не будут "затрагивать положение
рейхстага" (грубее этой шутки ничего нельзя было придумать), а права
президента останутся "нерушимы".
Гитлер несколько раз повторил эти фразы в своей необычайно сдержанной
речи перед депутатами, собравшимися в нарядном зале оперного театра, в
стенах которого привыкли к спектаклям более легкого жанра. Теперь проходы
зала заполнили штурмовики в коричневых рубашках; разбойничьи, покрытые
шрамами лица этих людей как бы говорили, что никаких вольностей со стороны
народных избранников они не потерпят.
"Правительство, - обещал Гитлер, - будет пользоваться этими
полномочиями лишь при возникновении необходимости принять жизненно важные
меры. Существованию рейхстага или рейхсрата это не угрожает. Положение и
права президента остаются неприкосновенными... Автономия федеральных земель
сохранится. Права церкви не будут ущемляться, ее отношения с государством не
изменятся. Число случаев, когда будет возникать потребность применения этого
закона, ограничено".
Вспыльчивый лидер нацистов держался на этот раз спокойно, почти
скромно, и в тот момент - в момент зарождения третьего рейха - даже члены
оппозиции не представляли в полной мере, чего стоят его обещания. И все же
один из них - Отто Вельс, председатель социал-демократической партии, часть
депутатов от которой (человек десять) были "задержаны" полицией, встал и под
рев штурмовиков, доносившийся с улицы ("Даешь закон, не то смерть!" - орали
они), бросил диктатору вызов. Спокойно, с большим достоинством Вельс заявил:
правительство может отнять у социал-демократов права, но не может лишить их
чести.
"В этот исторический момент мы, немецкие социал-демократы, торжественно
клянемся в верности принципам человечности и справедливости, свободы и
социализма. Никакой закон о чрезвычайных полномочиях не даст вам права
уничтожать идеалы, которые вечны и нерушимы".
Тут разъяренный Гитлер вскочил с места и предстал перед законодательным
собранием в своем настоящем обличье:
"Вы опоздали, но вы пришли... - закричал он. - Вы уже не нужны...
Звезда Германии взойдет, а ваша закатится. Ваш предсмертный час пробил...
Мне не нужны ваши голоса. Германия будет свободна, но не благодаря вам!"
(Бурные аплодисменты.)
Хорошо, что социал-демократы, на которых лежит тяжкая ответственность
за ослабление республики, уходили с политической сцены с поднятой головой,
не изменив своим убеждениям. Не так поступила партия католического "Центра".
Если во времена "железного канцлера" она не побоялась открыто противостоять
"культур-кампфу", то теперь монсеньор Каас, председатель партии, лишь
потребовал от Гитлера письменного заверения, что он будет уважать право
президента на вето. До начала голосования Гитлер обещал выполнять это
требование, но письменно его не подтвердил. И тем не менее Каас встал и
объявил, что депутаты его партии будут голосовать за принятие законопроекта.
Брюнинг промолчал, после чего приступили к голосованию. За проект
проголосовал 441 человек, против - 84 (все - социал-демократы). Нацистские
депутаты повскакали с мест и огласили зал истошными криками. Затем запели
песню "Хорст Вессель", ставшую позднее вторым после "Германия превыше всего"
национальным гимном:
Выше знамена! Сомкните ряды! Поступью чеканной идут штурмовики...
Вот так было покончено с парламентской демократией в Германии. Если не
считать того, что депутатов-коммунистов и некоторых социал-демократов
предварительно упрятали за решетку, все выглядело вполне законно, хотя и
сопровождалось террором. Уступив свои конституционные права Гитлеру,
парламент совершил самоубийство, хотя его забальзамированное тело и
продолжало оставаться на виду вплоть до заката третьего рейха, изредка
выполняя роль резонатора грозных "пронунсиаменто" {Призыв к перевороту
(исп.).} Гитлера; поскольку выборов больше не проводилось, места в рейхстаге
занимали лица, специально подобранные нацистской партией. Акт о чрезвычайных
полномочиях был единственным легальным обоснованием диктатуры Гитлера.
Начиная с 23 марта 1933 года Гитлер действовал как диктатор, свободный от
каких-либо ограничений как со стороны парламента, так и со стороны
престарелого, немощного президента. Правда, многое еще предстояло сделать,
прежде чем вся нация, все ее институты оказались под нацистской пятой,
однако и это, как мы убедимся позднее, было достигнуто одним махом
посредством грубых махинаций, вероломства и жестокости.
Контроль над ресурсами великого государства, по выражению Алана
Буллока, захватили уличные банды. К власти пришли отбросы общества. Но, как
не переставал хвастать Гитлер, "законно", по воле подавляющего большинства
парламента. И винить за это немцы могли только самих себя.
Во время повторной встречи Бек
потребовал от Гитлера, чтобы главнокомандующему сухопутными войсками была
предоставлена возможность оправдаться перед военным судом чести. Из записей
биографа Бека ясно, что последний не понимал в то время замыслов правителей
третьего рейха, а когда понял, было поздно. Через несколько дней, когда уже
были смещены со своих постов не только Бломберг и Фрич, но и еще шестнадцать
высших генералов, а сорок четыре понижены в должности, Фрич и его
сторонники, одним из которых был Бек, серьезно задумались о вооруженных
контрмерах, однако быстро отказались от этой опасной затеи. "Этим людям было
ясно, - указывает Ферстер, - что военный путч неминуемо приведет к
гражданской войне, исход которой трудно предсказать". Немецкие генералы, как
всегда, хотели удостовериться в успехе, прежде чем рисковать. Далее немецкий
автор утверждает, что сторонники Фрича опасались, что им будут противостоять
не только авиация Геринга и флот Редера - эти командующие были полностью
преданы Гитлеру; они опасались, что не вся армия пойдет за своим свергнутым
главнокомандующим. авиация Геринга и флот Редера - эти командующие были полностью
преданы Гитлеру; они опасались, что не вся армия пойдет за своим свергнутым
главнокомандующим.
Однако и Шмидт, и Фриш были вырваны армией из цепких лап
гестапо и содержались в тайном месте, дожидаясь своего часа, чтобы выступить
в оправдание Фрича на военном суде.
Ветераны армейского командования ликовали. И не только потому, что их
главнокомандующий будет оправдан и восстановлен в должности, но и потому,
что будут разоблачены махинации СС и гестапо, возглавляемых этими
беспринципными Гиммлером и Гейдрихом, захватившими такую большую власть в
стране, и их вместе с СС постигнет такая же судьба, какая постигла Рема и СА
четыре года назад. Это будет также ударом по партии и по Гитлеру. Это
настолько сильно потрясет третий рейх, что Гитлер может не удержаться. Если
он попробует скрыть правду, то армия, которой она известна, возьмет это дело
в свои руки. Но в который раз, что за последние пять лет случалось нередко,
бывший австрийский ефрейтор перехитрил генералов, ставших жертвами рокового
стечения обстоятельств. Вождь нации в отличие от них знал, как распорядиться
представившейся возможностью в своих интересах.
В последнюю неделю января 1938 года обстановка в Берлине по
напряженности напоминала положение конца июня 1934 года. По столице опять
поползли слухи. Гитлер по непонятным причинам отстранил двух высших
военачальников. В генеральской среде начались волнения. Генералы замышляли
военный переворот. До посла Франсуа-Понсе дошли слухи, что Фрич,
пригласивший его 2 февраля на обед, а затем отменивший приглашение,
арестован. Поговаривали, что армия планирует окружить рейхстаг 30 января,
когда Гитлер будет там произносить речь по случаю пятилетия пребывания у
власти, и арестовать нацистское правительство вместе с
марионетками-депутатами. Правдоподобность этих слухов возросла, когда было
объявлено, что заседание рейхстага откладывается на неопределенный срок.
Немецкий диктатор определенно испытывал трудности. Наконец-то он встретил
достойного соперника в лице германского генералитета. Так, вероятно,
рассуждали генералы, но они ошибались.
В своем дневнике фон Хассель обобщил его взгляды:
"Этот человек (Гитлер) послан Германии судьбой для добра и зла. Если он
шагнет в пропасть, а Фрич полагает, что так оно и случится, то увлечет в нее
всех нас. Мы ничего не можем поделать".